Сайт В.В.Будакова

БИОГРАФИЯ

 
Биография Виктора БудаковаТворчество Виктора Будаковаредактораская деятельность Виктора БудаковаПросветительская деятельность Виктора БудаковаОбщественное признание Виктора БудаковаФотоальбом Виктора БудаковаКонтакты Виктора Будакова

ПРИТЯЖЕНИЕ ОТЧЕЙ ЗЕМЛИ
Времена и дороги Виктора Будакова

      Донская земля всегда была щедра на таланты. И все же, начиная разговор о жизни и творчестве Виктора Будакова, хочется обратить внимание на то, что он наделен особым даром. Это талант большой, сердечный, многогранный. Он не только поэт, прозаик, публицист, а еще историк, родиновед, философ, просветитель, подвижник русской культуры. Да иначе и не могло быть. Существуют несколько обстоятельств, определивших как судьбу, так и темы его будущих литературных произведений.
      Он родился в предвоенном июне 1940 года и принадлежит к поколению детей войны. Так сложилось, что трагические картины войны и смерти запечатлелись в его детской душе раньше, чем пришло познание мирной, обычной жизни. Родное село Будакова — Нижний Карабут Россошанского района Воронежской области — полгода находилось на линии огня и выгорело почти полностью. К берегам Дона были стянуты и немецкие дивизии, и дивизии итальянского Альпийского корпуса, и венгерская армия. Отец писателя — Виктор Ильич Будаков дошел до Берлина, штурмовал имперскую рейхсканцелярию и возвратился домой кавалером многих боевых орденов. Больше половины односельчан-карабутцев с полей сражений не вернулось.
      Сама малая родина писателя — место примечательное. Село было основано в XVIII веке выходцами из Поднепровья, и там всегда соседствовали три уклада жизни — русский, украинский и казачий, звучали народные песни на русском и украинском языках.
      И конечно, самое главное то, что детские годы Будакова прошли на берегах Дона-Танаиса — одной из великих мировых рек, упоминаемой и в гомеровской «Илиаде», и в «Слове о полку Игореве». Здесь он чутко уловил многоголосый гул прошедших тысячелетий, когда племена и народы сменяли друг друга на арене мировой истории. Позже писатель признался: «...В детстве казалось, что впервые увиденные Дон, приречные холмы и луга, также местные люди уже когда-то были в моей жизни. Я пытался вспомнить, где я их раньше видел».
      Выбрав литературную стезю, Будаков стал хранителем исторической памяти народа и, в силу своего дарования, — прямым наследником традиций русской классической литературы с ее масштабностью, панорамностью видения мира, эстетическими и нравственными идеалами, высокой духовностью, писателем, творящим в разных поэтических и прозаических жанрах. Но этим не исчерпывается своеобразие таланта Виктора Будакова, ибо он в то же время не отвергает и новации, многое им сделанное было сделано впервые и для нашего края, и для отечественной литературы.

      На его поэтическое творчество обратили внимание в 1964 году после публикации поэмы «Александр Матросов» в грозненской газете «Комсомольское племя». (Тогда в школе чечен-ского селения Валерик, известного по строкам Лермонтова, выпускник историко-филологического факультета Воронежского педагогического института Виктор Будаков преподавал историю, литературу, русский и немецкий языки.) Публикация поэмы вызвала как положительные, так и критические отклики. Упрекали автора прежде всего за то, что подвиг он показал в излишне трагическом свете. Но оказалось, что так формировалась философско-художественная позиция молодого поэта, имеющая в своей основе высокочеловечные традиции русской литературы. Каждый человек — неповторим, равен Вселенной. Гибель его — утрата для всего человечества.
      Возвратясь в Воронеж, Виктор Будаков работает сначала в редакции газеты «Новатор» авиационного завода (июнь-август 1965 года), а затем его приглашают в редакцию газеты «Молодой коммунар» — издания почти легендарного, связанного с именами Б. Стукалина, В. Кораблинова, В. Пескова, А. Прасолова, А. Жигулина. Здесь он проработал четыре года корреспондентом, завотделом патриотического воспитания, завотделом культуры. Затем становится редактором Центрально-Черноземного книжного издательства, которому отдал более пятнадцати лет (1969-1986). Первая книга прозы Виктора Будакова выходит в 1972 году с предисловием Владимира Кораблинова. «Далеким недавним днем» — такое необычное название она получила не для привлечения читательского интереса. Название было программным. Историк и философ Будаков, проникнутый «федоровским» мироощущением приобщенности к предкам, хотел донести до читателей всю важность бережного отношения к памяти, подчеркнуть, что далекий день не уходит бесследно — он становится основой дня будущего. Если люди начинают жить только днем сегодняшним, не сознавая своего нравственного долга ни перед предками, ни перед потомками, забывая о смысле земного существования, то прерывается связь поколений. Следующий шаг грозит распадом нации, государства, человечества. К этой мысли Будаков будет постоянно обращаться в своем творчестве. Не менее значительна и другая философская идея книги — о триединстве отчего края, Отчизны, планеты, подкрепленная композиционным решением. В книге «Далеким недавним днем» автор предложил читателям совершить путешествие с двадцатью двумя остановками по дороге, начинающейся на отчей земле и уводящей к некой выси, откуда можно обозреть всю планету и почувствовать себя ее живым ростком. Путешествие по стране, совершаемое вместе с автором, отличается и географической широтой, и историческим размахом, и постижением красоты руской природы, и редким по проникновенности знакомством с теми, кто прославил ее своими бессмертными книгами, полотнами, музыкой; с теми известными и безвестными, кто во все века оберегал и защищал родное на мирных и ратных полях: «Умершие не умерли для нас. В вечной смене поколений, имен, времен не напрасна ни единая человечекая жизнь, и никто не умирает бесследно, даже самый безвестный из безвестных: боль и свет своего сердца, свои несбывшиеся надежды и запоздалые прозрения посылает он в будущее». И все вместе это являло образ Родины, созданный Будаковым в лирической тональности, с истинно сыновней любовью.
      Книгу хвалили, о ней много писали, но никто так и не смог дать однозначное определение, в каком жанре она написана: очерк, эссе, путевые заметки? Каждый из тех, кто давал эти определения, был по-своему прав, потому что писателю с первой же попытки удалось получить драгоценный сплав — синтетический жанр, который можно назвать будаковским.
      Десятилетие — с 1975 по 1985 — было периодом обращения Будакова к художественной прозе. Один за другим выходят сборники его рассказов и повестей: «Колодец у белой дороги» (1975); «Дождаться осени» (1978); «Миронова гора» (1982, в Москве в серии «Первая книга в столице», с предисловием Ивана Акулова); «Молчание» (1982); «Осокоревый круг» (1985). И у всех есть объединяющая тема — войны, памяти о войне.
      Война делит сознание любого человека на роковые сроки: до и после. Поэтому в большинстве повестей и крупных рассказов писателя существуют два плана. Внешний — мирные будни, повседневные заботы, хлопоты, переживания. Другой план — война, продолжающая жить в памяти человека; война, меняющая характер и судьбу человека. В рассказе «Колодец у белой дороги» вскоре после чистки старого колодца появляются в селе два незнакомца-белоруса, занимающихся починкой ведер и прочей утвари. Один из них — солдат Григорий, лишенный войною жены и сына, словно обрек себя на вечное скитание, хотя и цел его родной очаг: «При первом взгляде на деревню Григория обманула видимость ее, внешне неразоренной. Расстреляв всех жителей, каратели не стали сжигать их кров, может быть, в устрашение окрестным деревенькам: ведь что может быть горше крестьянского дома, из которого не выглянет живое человеческое лицо? Четыре стены, в которых не прозвучит слово, печная труба, из которой не пойдет дым...» Глубины в психологической проработке человеческого характера, столь присущей русской литературе, Будаков достиг в рассказе «Темная ночь», поведав историю о человеке, которого война обрекла на одиночество и жизнь в беззвучном мире. Герой рассказа Игорь Иванович Оленицын, по прозвищу Глухой, работает вахтером, расставшись со своей мечтой быть учителем. После контузии он потерял слух, и изувеченное лицо его приобрело выражение, вызывающее жалость. Война отняла у Оленицына всех близких, любимая девушка предала. До него не могут доноситься звуки извне, но он почему-то постоянно крутит на ревущем проигрывателе пластинку с мелодией «Темной ночи». Окружающим не дано понять, что эта мелодия связывает его со звуковым миром, а проигрыватель превратился в «некий наркотик, утишающий и изгоняющий боль», уносящий в прежние дни.
      В описании военных сцен Будаков лаконичен, но подобная лаконичность только подчеркивает всю чудовищность войны. В рассказе «Друзья-однополчане» сержант Бочков мгновенно и навечно теряет своих друзей, и мир для него странно сужается до размеров холма с окровавленными останками. К вершинам трагического повествования восходит Будаков в рассказах «Высота 185,0» и «Миронова гора», описывая, как наши войска штурмуют стратегические высоты противника. Непрерывно, волна за волною, атакующие поднимаются вверх и... жертвенно устилают склоны своими телами. Чтобы взять на своей же родной земле врагами укрепленный высотный холм, потребуются тысячи человеческих жизней.
      Черные зарубки остаются не только в памяти взрослых, но и в памяти детей войны. Вырастая, они часто мысленно возвращаются в то страшное время. Так происходит с Михаилом Громовым («Вишня»), братьями Лукьяновыми («Осокоревый круг»). Другим героям писателя уже в детские годы довелось по-взрослому прочувствовать коварство войны, видя, как в мирные дни подрывались на минах их сверстники (рассказ «В Стародонье вода светла» или другой, один из лучших у Будакова — «Зийшов мисяц над горою», где переплелись поэзия жизни и трагедия смерти). Военная тема расширяется и углубляется философско-психологическими раздумьями: о цене подвига («Высота 185,0), о направленности спирали истории («Вишня»), об отношении к противнику, о противостоянии сил добра и зла. «...Даже в часы тотальных ослеплений, рева глоток, возбужденного тока звереющей крови, брезжит справедливость; именно так, раз Эриху, всегда готовому выстрелить, противостоит безымянный, спасающий дите; противостоит, как ночи противостоит день, тленью — цветенье, смерти — жизнь», — думает Лукьянов-младший. В «Молчании» («повествовании о памяти» — таково авторское подназвание) Будаков сумел в небольших, по сути, камерных новеллах, дополненных собственными стихами, отобразить историко-философские, политические, психологические, этические реалии самого ужасного общественного явления, каким является война с ее последствиями. Гармония не восстанавливается в первый день мира. Обезображена окопами и взрывами плодородная земля, искалечены люди. Писатель доносит нелегкую правду об инвалидах, коих были великие тысячи, — «контуженых, обезноженных, на костылях, на самодельных каталках, безруких или с искалеченными руками». Самый пронзительный эпизод — «Вальс и костыли», когда в давний послевоенный день фойе районного кинотеатра, где в вихре вальса кружатся молодые пары, спешно покидает молоденький солдат: «Был он без одной ноги, опирался на костыли, и молодое лицо его было искажено страдальческой гримасой...» Вспомнит писатель и русских женщин, деливших в традициях православного милосердия последний кусок хлеба с неудавшимися завоевателями — голодными итальянцами («Мадонна, клеба...»), и погибших героев, которые оставляли свои предсмертные записки или надписи без указания имен, превращая этим свою гибель в акт священный, жертвенный.
      Несмотря на все испытания, народ не утратил своей духовной силы и победил. Но что есть победа? Свою глубокую философскую мысль об отсутствии победителей, по вселенскому счету, в любой войне Будаков выскажет в повести «Трое на выцветшем снимке»: «Там, где гибнет хоть один человек, победы нет...»
      В этой короткой повести, как и в рассказе «Высота 185,0», писатель дает ответ и на другой, не менее важный вопрос: кто и как должен наделять новые поколения духовной силой, любовью к Родине, благодарной памятью. Конечно, школьные учителя. И здесь крайне интересно познакомиться с взглядами Будакова на роль школы и учителя в обществе. Школа часто является единственным культурно-просветительским центром в селе и определяет его нравственный климат. Сам же учитель, по мысли писателя, должен быть фигурой авторитетной, по-человечески цельной. Во время уроков на него обращен внимательный детский взгляд, не терпящий ни малейшей фальши, в остальное время — он на виду у взрослых сельчан, живет их радостями и бедами. Поэтому в повести вполне естествен эпизод, когда учителя в час педсовета бросаются тушить загоревшийся сельский дом.
      Прототипом Сонченко и Колядина — педагогов-фронтовиков — стал Иван Иванович Ткаченко, в тогдашнем райцентре Новая Калитва преподававший историю будущему писателю. Эти педагоги в высшей степени интеллигентны, они обладают обширными знаниями, четкими представлениями об истинных жизненных ценностях и каждый день своим примером, своей любовью подвигают учеников на добрые дела. Они чувствуют ответственность не только за объем переданных знаний, но и за судьбы своих учеников. Они учителя по призванию, а не просто по диплому. Печально, что такой тип педагога-подвижника может окончательно исчезнуть из современной школы, если в результате новейших реформаторских веяний учитель будет превращен в некое лицо, оказывающее образовательные услуги.
      Впрочем, Будаков не идеализирует учительскую среду. И раньше были «борцы» за стопроцентную успеваемость или историки, подменяющие процесс осмысления событий прошлого запоминанием хронологических таблиц и цифровых данных, как это делает Нольницкий, получивший у детей прозвище «Ноль» («Высота 185,0»). Все же молодые учителя делали правильный выбор. После смерти Колядина, который, несмотря на больное сердце, спас тонущего ребенка, Юрий Остьев — герой повести «Трое на выцветшем снимке» — с готовностью принимает эстафету служения школе, людям, родной земле с ее великой историей.
      Еще одна важная тема, звучащая в прозе Будакова 70-80 годов, касается городской интеллигенции с деревенскими корнями. И педагог Нагорнов («В Стародонье вода светла»), и работающий главным инженером завода Костырин («На дальнем лугу»), и ставший художником Лукьянов («Осокоревый круг») ощущают то же, что и сам писатель, — притяжение отчей земли. В рассказе «Гости» городскому жителю Сергею Михайловичу приснится необычный сон — о том, что будущая светлая жизнь, ради которой он покинул отчую деревню, приобретает образ пятиэтажного панельного дома с надписью «Пчелиновка». После чего он спешно едет в настоящую Пчелиновку повидать родителей. А художник Лукьянов принимает решение вернуться в родную Поляну, взойдя на Монастырскую гору, где он будто вновь услышал напутствие старого профессора: «Мальчик мой! Тебе выпадет быть вдалеке отсюда. Но не забудь родной земли. Вернись! Помоги ей и устрой ее! Чужие и равнодушные приходят лишь разрушить!»
      Конечно, в кратком обзоре трудно рассказать обо всех темах, затрагиваемых Будаковым в прозе тех лет. Но особенностью его творческого почерка является то, что он с не меньшей убедительностью может возвращаться к этим же темам в поэтических произведениях, чему примером стал первый стихотворный сборник «Судьба» (1988). Будаков открылся как поэт зрелый, перу которого подвластны все виды лирики: гражданская («Временщики», «Нас призывали древнее разрушить...»), философская («Триединого времени лава...», «Зеркала» и др.), любовная («О чем это музыка, слышишь?..», «Высокая бездна струила...»). В сборнике также даны стихотворения на темы из русской истории. Это было не случайно, ибо, по убеждению автора, «история творима не речами, а трудною народною судьбой». Вместе с судьбой народа, особенно трудной в век двадцатый, поэт осмысливал и свою собственную судьбу: «Под звездным, под вечным — все стало моею судьбой...», и уверял: «Есть каждому дело на свете, и каждый — в грядущее весть». Но каким будет это грядущее? Голос автора наполнялся тревогой, когда он говорил об исчезающих деревнях, «уставшем» черноземе, кислотных дождях, Красной книге природы, Чернобыле и ядерном вселенском призраке.
      1989 год можно считать этапным в творчестве Будакова. В Москве вышла его новая книга «Родине поклонитесь», и выход ее стал явлением в литературной жизни. Под пером Будакова как национальное достояние предстали: ломоносовская поморская деревня Мишинская, степная усадьба Мара Боратынского, подмосковное Остафьево Вяземского, лермонтовские Тарханы, тютчевский Овстуг, салтыковский Спас-Угол, чеховское Мелихово, блоковское Шахматово, есенинское Константиново. Трудно назвать значительное «культурное гнездо», которому Будаков не отдал бы благодарный поклон. Книга создавалась в долгих поездках и хождениях по России, а еще — во время своеобразных «путешествий ума и сердца» по страницам литературных произведений, дневниковых записей, писем великих людей. Лирические очерки-эссе писателя, где великолепная пейзажная зарисовка соседствует с цитатой и ненавязчивым авторским комментарием, описание старого быта — с рассказом о встрече с людьми, которые ныне живут на этой заповедной земле, поведали о личностях и творчестве гениев русской литературы больше и доходчивее, чем многотомные учебники литературы.
      Всего один пример. Вселенная, в которой «звездам числа нет, бездне дна», открылась Ломоносову в родной, далекой от большого мира деревушке: «Разве не здесь предстало ему все это, когда долгая северная ночь простирала свое крыло над поморским краем, когда волшебно и таинственно струились пазори — сполохи северного сияния и когда родная деревушка в снегах, словно недавно рожденная девочка, была такой маленькой и беззащитной перед суровой, неоглядной высью».
      В 1991 году в Воронеже был издан сборник прозы Будакова «Долгие поля». В него вошли переработанная повесть «Осокоревый круг», получившая новое название «Крутой лог» (автор развил тему творческих исканий героя и тему взаимоотношений в творческой среде), множество коротких рассказов (разговор о них будет отдельный), несколько больших рассказов и путевые заметки. В больших рассказах заметна смена авторской интонации, несомненно, вызванная происходившими в стране процессами, на которые писатель не мог не отреагировать. Если прежде в его прозе прослеживалось яркое лирическое начало, то в рассказах этого периода преобладают драматические, трагические и даже трагикомические ноты. Но в центре внимания, как и раньше, — человеческие судьбы, судьбы страны. Рассказы «Визит инопланетян», «Деревня Тайна» — о женщинах с несчастливой судьбой, «Долгие поля» — о судьбе крестьянского мира и человека, с детских лет мечтающего, чтобы с его землей обращались и по-хозяйски, и по-сыновьи бережно. В необычной для Будакова стилистике создан рассказ «Беседы нашего времени». Три ответственных работника, сменившие большие, по меркам района, должности на куда менее значительные, в очередной раз организуют «веселое» застолье на лоне природы и, как водится, беседуют на животрепещущие темы. Трагична финальная сцена рассказа, в которой один из них — директор кладбища — оказывается там глубокой ночью и, протрезвев среди могил и надгробий, издает вопрошающий крик: «Что с нами сделали! Что мы наделали! Что-о-о?!..» А крик такой стоял тогда по всей стране...
      Своими впечатлениями от поездок в зарубежье: Польшу, куда ездил на могилу погибшего в войну отца жены, Чехословакию, где побывал на моравских холмах, Италию с ее шедеврами архитектуры и изобразительного искусства — Будаков поделился в путевых заметках. Самое важное, что он вынес из этих поездок, содержится в проникновенно-мудрых словах: «Душа народа — бесконечность и вечность. Но главное — созидательное и добросердечное — почувствовать можно сразу. Ибо народ трудно и честно живет своей жизнью, он такой, какой есть; ему нет нужды играть в трудолюбие — он трудится, играть в страдание — он страдает, играть в веселье — он веселится». В девяностые годы Будаковым написаны книги «Отчий край Ивана Бунина» (1996) и «В стране Андрея Платонова» (2001), за которые он тогда же был удостоен всероссийской и областной премий: Бунинской (Москва—Орел) и Платоновской (Воронеж). В названиях книг корневые для Будакова понятия — отчий край, страна. Они являются новым открытием творческих миров Бунина и Платонова, рождением связанных с Воронежем. По манере изложения они близки к эссе из сборника «Родине поклонитесь», но в книге о Платонове больше материала исследовательского. Здесь уместно сказать еще об одной грани таланта Будакова — исследовательской. Многие литературоведы в своих трудах грешат тем, что дают оценки личностям и произведениям в соответствии с тенденциями времени или же выделяют какую-то близкую тему, игнорируя другие, подчас более важные. Будаков точен, доказателен. Он настолько постигает авторский текст, проникается обстоятельствами жизни, что возникает ощущение его какой-то духовной связи и с Буниным, и с Платоновым. Подтверждением тому служат стихотворения Будакова, включенные в книги в качестве поэтического раздела:
      Родина уходящих? Родина вдалеке?
      Церковь ли всех скорбящих, свечи рука в руке.
      Ворон круги ли мечет — праздновать погоди:
      Родина — бесконечность, Родина — впереди!
      В поэтическом сборнике «У славянских криниц» (2000) славянская тема — естественно ведущая. Но, обращаясь к ней в данном случае, Будаков не просто следовал традициям русской литературы девятнадцатого века, заложенным Пушкиным, Тютчевым, Достоевским. Как историк и общественный деятель, он на пороге нового тысячелетия хотел пробудить историческую память у славян, разобщенных или появившимися границами, или навязанным прозападным курсом, дабы не повторили они судьбу исчезнувших малых славянских народов. В сборнике Будаков представил небольшие поэтические портреты (в виде одного или нескольких стихотворений) славянских стран и земель на природно-историко-культурном фоне с обилием деталей, свидетельствующих о родственной близости народов, их населяющих. Свои строки поэт посвятил Украине («Вишня майская в белом платке...»), Белоруссии («Услышать ласковую речь»), Болгарии («Над Шипкой»), Польше («Противостояние»), Черногории («Черногорская твердыня»), Сербии («Белградский романс»). Примечательно, что в стихотворении о Белграде, написанном в 1994 году, Будаков пророчески увидел, как «к окраинам сербской столицы багровая тянется мгла». В сборник также были включены два замечательных стихотворных цикла: «Грюнвальдская битва» и «Моравская осень», которые давно просятся быть переведенными на польский и чешский языки.
      В завершающем сборник стихотворении автор страстно призывал: «Славяне, не славяне — все — в любви, в добре соединитесь!»
      Поэтический сборник «У славянских криниц», впервые стихами поведавший о многообразии славянского мира, его исторических, культурных событиях, достижениях, именах, вызвал доброжелательные, отзывы не только в России, но и в Украине, Белоруссии, Сербии, а стихи из этого сборника включены в национальные хрестоматии.
      Часть стихотворений из этого сборника вошла в главную поэтическую книгу Виктора Будакова — «Великий Дон.
      Воронеж-град» (2002). За ее создание автор в 2004 году был удостоен всероссийской литературной премии имени А.Т. Твардовского (Москва—Смоленск). Книга стала в полном смысле новаторской. Новаторство Будакова проявилось и в самом замысле — представить «полноводную» на всем временном и пространственном протяжении историю Дона, и в форме его воплощения — в жанре историко-лирического повествования в стихах, эмоционально и ритмически разнообразных, объединенных в циклы и главы с самостоятельными названиями. Повествование при внешнем композиционном сходстве с античными каталогообразными поэмами имеет существенное отличие, выраженное в активном присутствии авторcкого «я», и наличии некоей болевой доминанты в образно-художественных средствах. Будаков не только помнит себя участником давних событий. Он историю со-переживает: И в опасности люди и кони,
      Пажить, избы далеких моих...
      И живу я, о пращурах помня,
      И болит мое сердце за них.
      Поэтическому повествованию предшествует прозаическое, насыщенное историческими свидетельствами, авторскими воспоминаниями и размышлениями.
      Взгляд автора устремлен и в глубь веков, и в даль земных дорог. Начинается отсчет времени в Костенках — «жемчужине палеолита», где десятки тысячелетий назад появились стоянки человека разумного, заканчивается в недавние девяностые годы, когда происходит трагический «Аукцион двадцатого века»:
      Старорусская крепость на Белой горе
      Нерушимо стояла века...
      Что за год на дворе, что за век на дворе —
      Вся держава идет с молотка.
      Между этими временными точками появятся на донской земле древние пути, поля славян-хлебопашцев и поля сражений, самое памятное — Куликово. Особые вехи — корабельное строение при Петре Первом и страшный для Дона век двадцатый с чередою революций и войн, разрушением крестьянского мира, расказачиванием, появлением нового рода бедствий — экологических. Если же мысленно представить всех упомянутых в повествовании людей, которые родились, жили или были причастны к событиям, происходившим на донской земле, или оставили благодарные строки о ней, то составится целая портретная галерея.
      Виктор Будаков своим творчеством раздвинул временные границы прошлого и расширил представление о пространственно-событийной значимости Дона для русской истории. Во временной глуби Дона он увидел отражения истории мировой: передвижения и переселения древних племен и народов, спасение Европы от монгольского нашествия «растерзанной Россией», освобождение европейских стран от наполеоновской тирании (Отечественная война 1812 года и заграничные походы русской армии), победа над фашизмом во Второй мировой войне.
      Как бы в продолжение отечественной философской мысли о бремени и духовном задании русского народа в «Великом Доне» предстает скорбная народная дорога:
      Пути земные — все у Бога,
      Чем не труднее, тем верней,
      В страданьях и скорбях дорога,
      Народ свой крест несет по ней.
      Земная даль в книге масштабна. С донского перекрестка, кроме всей России и ее рек, видны реки Земли, Индийский океан и атлантический остров св. Елены, ставший местом ссылки Наполеона; римские холмы, покинутые Овидием, и турецкая чужбина «некрасовцев». В поле зрения автора находятся: Германия, Франция, Италия, Англия, Швеция, Венгрия, Сербия, Чехия, Польша, Индия, Америка...
      А завершающий обзор — из космоса, из Вселенной в философском стихотворении «Инобытие», в котором при сравнении течения Дона и человеческой судьбы определяется центральное место человека в художественной системе Будакова. По энергетике и глубине размышлений «Инобытие» сопоставимо с лучшими образцами русской философской лирики XVIII-XX веков. К другим творческим удачам следует отнести такие стихотворения, как «Благословение», «Эпиграфы поля Куликова», «Хождение Пименово», «Неузнанная», «Конь-Колодезь», «Вальс «Волны донские», «Бакены», «Сети», «Молчание».
      Повествование «Великой Дон» часто называют энциклопедией или поэтической историей. Те же слова применимы к повествованию «Воронеж-град» — «Я свой город прошел из конца и в конец, Я прошел сквозь века и века». В 2005 году в Воронеже вышло свет в книжном воплощении лирико-биографическое повествование Будакова «Одинокое сердце поэта», посвященное жизни и творчеству поэта Алексея Прасолова. До этого оно было опубликовано в газете «Воронежский курьер» и столичном издании «Роман-журнал. ХХI век». Писать о современнике не легче, а труднее. Особенно, если существует своеобразная перекличка в творчестве, вызванная совпадением начальных линий жизни. Будакову надлежало услышать именно прасоловский поэтический голос. И он его прочувственно услышал — от момента зарождения в Ивановке, географически соседствующей с собственной отчей пядью, до растворения в небесных сферах: «Кажется невероятным, что здесь родился человек, который воплотил в своей мысли тягу к запредельному, стремление прозреть в мироздание. Поэт, в слове которого неразделимо соединялись проселок и космос, тепло человеческого сердца и холод надмирного пространства». Повествование «Одинокое сердце поэта» вызвало большой резонанс в российском литературном мире.
      В том же 2005 году Будаков предоставил читателям возможность познакомиться со своей ранней лирикой в сборнике, получившем метафорическое название «Тревожный глобус». В авторском слове он сам проанализировал свое творчество 50-60 годов и указал на слабые стороны, в частности, на увлечение новациями. Но надо сразу сказать, что уже первые стихи молодого поэта были многообещающими. Его перу оказалось подвластным соединение философской и любовной лирики:
      Сольются все — и я, и ты, и он
      Во тьме земли, под вечный бег времен.
      И ветры в травах жестких просвистят,
      И мир иные гости посетят.
      И обо мне трава ли скажет им:
      «Он был прекрасной женщиной любим!»
      Философское стихотворение в прозе «Подсолнух», созданное в лучших традициях русской литературы, как и другое — «И себя-то самих горнеликим зарницам не жалко...», не менее насыщенное вечными темами, — достойны войти в антологии поэзии ХХ века.
      Главные литературные приметы сборника «Тревожный глобус» — исповедальность интонации, обилие тем, поиск новых выразительных средств, сочетающийся с обращением к классическим традициям. В «Тревожном глобусе» особо сильное звучание приобрели темы скоротечности земного бытия, значимости и бессмысленности человеческой жизни, непостижимости женского начала, что было обусловлено юностью поэта и естественым желанием найти сокровенную суть жизни.
      В то же время главные нравственные ориентиры молодого поэта определились:
      А мир под разрухой. Но он не скучает,
      Он правит неправедный бал.
      Нагорную проповедь в храме читают,
      Да люден не храм, а вокзал...
      А о гражданской позиции Будакова можно судить по панораме жизни России и мира в 40-60 годы двадцатого века, вобравшей в себя многочисленные приметы эпохи. Это следы Второй мировой войны и призрак Третьей в дни Карибского кризиса, тени сгинувших в тридцатые и статуи властелинов, неоновые огни городов и сожженная Хиросима, споры физиков и лириков, громкоголосность модных поэтов и тихое умирание деревень с порушенными церквями, первый полет человека в космос и расстрел в Новочеркасске. Сам событийно-зрительный ряд вызывает тревожные ассоциации и боль за все безумства, преступления и злодеяния на планете, за «весь век умирающую Россию», какою увидел ее молодой поэт. Хотя книга поздно пришла к читателям, она не утратила своей актуальности, потому что в ней день прошлый превращается на наших глазах в день настоящий и, возможно, будущий. Как в стихотворении 1964 года о школьном глобусе:
      У нечестивцев — размашистый пир:
      Дай поглавней столицы.
      Вижу, как в бездну катится мир,
      Рвутся-трещат границы.
      2007 год в творческой биографии Будакова ознаменован выходом сразу трех книг: «Белая моя Россошь», «Времена и дороги», «Подвижники русского слова». В сборнике «Белая моя Россошь» с подзаголовком «лирика отчему краю» автор выразил свою сыновнюю благодарность россошанской земле, на которой он вырос, и, конечно, Россоши — городу, с которого началось узнавание большого мира. Помимо широко известных стихотворений, автор включил стихи ранее не публиковавшиеся, а также историко-лирическое эссе «Мой вечный край».
      Появление другой книги — «Времена и дороги», за которую Будаков был удостоен всероссийской литературной премии им. Ф.И. Тютчева «Русский путь» (Москва—Брянск), следует воспринимать как существенное явление в противостоянии агрессивному натиску низкосортной литературы. Эта книга избранных произведений впервые дала возможность познакомиться сразу со всеми гранями таланта Будакова — поэта, прозаика, публициста, эссеиста, историка. О представленных в ней многожанровых произведениях уже говорилось выше, за исключением коротких рассказов и стихов.
      Короткие рассказы — «Волны» — Будаков начал публиковать в восьмидесятые годы. Поскольку рассказы несут в себе черты импрессионизма, их можно назвать рассказами-впечатлениями. Такой необычный жанр дал автору возможность отобразить самые разные жизненные наблюдения. Часть их — из послевоенного детства, в других — обращение к современным проблемам: морали и нравственной деградации общества, наркомании, подлинной и мнимой интеллигентности, выбору истинных ценностей. Тематически к коротким рассказам о послевоенном детстве примыкает большой рассказ «Яблоки», в данном издании впервые напечатанный без сокращений.
      В книге также дан в восстановленной авторской редакции рассказ о студенческой жизни «Спроси у древних». Одна из скорбных доминант рассказа — гражданская война: она как бич народный тянется через века и тысячелетия. Кроме того, включены в книгу и стихотворения, и стихи-четверостишия «Листья». При создании таких четверостиший от автора требуется сильный, сжатый и образный язык:
      И Тибра тяжелые камни
      Штурмует вода без конца.
      И нового времени Каин
      И брата убьет, и... отца.
      В данном издании впервые в книжном варианте были представлены публицистиче¬ские статьи и повествование «Подкова на память».
      В историко-публицистическом повествовании «Подкова на память» Будаков с энциклопедической основательностью рассказывает об эволюции коня, появлении знаменитой орловской породы рысаков, обращается к истории Хреновского конезавода, размышляет о загадке двойственной натуры графа Орлова — царедворца, флотоводца, коннозаводчика. Как всегда у писателя, в повествовании упоминается много имен не только известных, но и безвестных.
      Необходимо обратить внимание на то, что темы войны, большой и малой родины, славянского и крестьянского мира, сбережения русского языка, охраны культурных памятников и природы были и остаются главенствующими в произведениях Будакова, будь то поэзия, проза или публицистика. Написанные в разные годы публицистические статьи даже носят говорящие названия: «На Родине», «Плацдармы памяти», «О культуре русской провинции». Самая значительная статья «И у нас с вами» — о том, что случилось с крестьянской Россией в ХХ веке: «Отнятая земля. Отнятая память. Отнятая родственность. Отнятая душа. Распад народа — страшнее радиоактивного распада».
      Будаков постоянно выступает в защиту русского языка, против засилья слов иноязычных: «Разумеется, в русском языке им есть полновесные замены, но таково свойство всех смут, революций и радикальных реформ — разрушать отечественное. И прежде всего язык, ибо он есть духовный проводник нации, в нем душа народа».
      В своих статьях и выступлениях Будаков-публицист постоянно предупреждает об опасности, грозящей культуре: «Мировому глобалистскому порядку нужен один храм — финансовый. Биржа, золотой дождь, зеленобумажечный знак успеха, виртуальная действительность. Он формирует нынешнюю жизнь на уровне упрощенных ценностей и подмен. Его обслуга — масскультура, и подлинная культура ему не нужна: подобно вершине она стоит на его пути и «раздражает» его».
      А подлинную литературу создают подвижники. «Подвижники русского слова» — именно такое название дал автор очередной книге. Основой ее стали лирические очерки-эссе из книги «Родине поклонитесь». Но появились во множестве и новые. О Жуковском, Хомякове, Левитове, Терпигореве, Замятине, М. Булгакове, Платонове, Твардовском. Впервые в ней были опубликованы строки, посвященные жизни и духовному наследию великих деятелей православия: Сергия Радонежского, Тихона Задон¬ского, Евгения Болховитинова; религиозных мыслителей Розанова и о. Сергия Булгакова, а также фольклориста Афанасьева, издателя Суворина, геополитика Снесарева. Интересны строки о Солженицыне, Распутине, Носове, писателях, с которыми Будакова свела жизнь в разные годы. Хотя все очерки в аннотации названы лирическими, заметно, как в недавно созданных мысль поэтическая уступает место мысли философской, описания быта — глубокому анализу эпохи. Очевидно, это свидетельство того, что в творчестве Будакова появились новые глубинные смыслы.
      В 2009 году московское издательство «Зарница» выпустило в свет книгу Будакова «Родина и вселенная» с предисловием Валентина Распутина. В книге собраны историко-лирические повествования, публицистические статьи, стихи разных лет. Книгу «Родина и вселенная» можно назвать книгой-панорамой. Композиционно автор построил ее так, что панорама расширяется с каждой страницей: Нижний Карабут — Россошь — придонская земля — Воронеж — просторы Родины, страны мира — взгляд в звездное небо, во Вселенную. «Родина и Вселеная перетекают друг в друга, они постоянно встречаются как любимые младшая и старшая сестры. Не страшно жить и уходить, зная что они — сестры твоего века и они же сестры вечности», — такими словами завершает Будаков метафизическую картину бытия. Но родина Будакова — Россия — способна рождать и свои вселенные, столь же бесконечные во времени и безграничные по разнообразию форм. В его книге существует вселенная русской литературы, о которой он начал говорить в «Подвижниках русского слова»; вселенная русской философии, в которой сияют имена духовных мыслителей: Флоренского, Федорова, Ильина, Лосева, Панарина. И еще вселенная, состоящая из «культурных гнезд» — храмов, библиотек, музеев, русских усадеб и памятников зодчества. Открывая читателям глубину и разнообразие этих вселенных, Будаков и сам становится участником великого духовного процесса, называемого им «вселенной русского слова».
      К 70-летнему юбилею Виктора Будакова была выпущена книга «Путеводная нить», в которой отражены вехи творческой судьбы писателя. Каждый из двадцати разделов носит название ранее изданной книги, содержит избранные страницы из нее. Разделы открываются отзывами, выдержками из рецензий, статей известных писателей, ученых, литературных критиков. Отчая земля-малая родина как понятие не только географическое, но и духовное, память, вера, любовь, доброта, милосердие, сострадание, боль, человек, стоящий на земле, но глазами обращенный к небу, — есть суть всего творчества Виктора Будакова, что и увидели, и высоко оценили Владимир Кораблинов, Анатолий Абрамов, Иван Акулов, Алексей Любомудров, Анатолий Жигулин, Олег Михайлов, Владислав Шаповалов, Владимир Варава, Юрий Верольский, Василий Песков, Борис Стукалин, Владимир Шуваев, Владимир Положенцев, Инна Чернышева, Виктор Лихоносов, Анастасия Гачева, Евгений Белозерцев, Валентин Распутин и др.
      Так сталось, что 70-летие писателя совпало с 250-летием его родного села. Будаков откликнуся на юбилей Нижнего Карабута изданием небольшой книги «Донская купель». В ней — «донские стихи», историко-лирические очерки о Нижнем Карабуте и окрестных землях, селах, районных, бывших уездных городках, и эта небольшая книжечка стала своеобразным обращением к литераторам: скажите благодарственные слова о своих малых родинах, из которых и складывается большая Россия.
      В родных местах возник замысел написать книгу о жизни земляка — уроженца Старой Калитвы Андрея Снесарева (1865—1937). Выдающийся геополитик, военачальник, человек высочайшей культуры, тонкий знаток литературы, он принадлежит к историческим фигурам такого масштаба, что будь услышаны его пророческие предостережения, ход отечественной истории мог бы быть иным. Понимая всю неординарность этой личности, Будаков не один год изучал исторические материалы, встречался с родственниками Снесарева, знакомился с его дневниками и письмами, сохраненными его дочерью. В 2008 году законченное Будаковым повествование — одна из вех на пути возвращения имени Снесарева в историю страны и в сегодняшний день.

      Открытие новых и возвращение полузабытых или отторгнутых имен, продолжение главных авторских узловых идей (родина, память, душа) — так кратко следует охарактеризовать редакторскую деятельность Виктора Викторовича Будакова.
      В 1983 году всем книжным издательствам России была направлена из Москвы, из Росглавиздата многостраничная справка «Об опыте работы редактора Центрально-Черноземного книжного издательства тов. Будакова В.В. по выпуску книг серии «Отчий край». Перед тем опыт работы ведущего редактора «Отчего края» был рассмотрен в Москве и получил высокую оценку. В преамбуле было сказано: «В начале 1977 года Госкомиздат РСФСР утвердил серию «Отчий край». Ведет серию В.В. Будаков, опытный редактор, который работает в издательстве с 1969 года, член СП СССР, автор нескольких книг, эрудированный, хорошо знающий отечественную словесность и историю литературного движения в родном крае, человек инициативный и творческий. Задолго до утверждения серии он разрабатывал принципы ее построения, отбора имен и материала... Тов. Будаков награжден бронзовой медалью ВДНХ СССР за высокий уровень редактирования серийных книг, за разработку проспекта и тематики серии «Отчий край». Опыт Виктора Будакова было рекомендовано довести до сведения всех издательств Российской Федерации.
      По замыслу автора идеи и ведущего реактора многотомного издания, книжной серии «Отчий край» надлежало стать библиотекой — собирательницей произведений художников слова, жизнью и творчеством породненных с Черноземным краем, средней полосой России. Представленные в «Отчем крае» имена — Гаврила Державин, Евгений Боратынский, Дмитрий Веневитинов, Николай Станкевич, Алексей Кольцов, Иван Никитин, Афанасий Фет, Николай Лесков, Александр Эртель, Иван Бунин, Михаил Пришвин, Евгений Замятин, Андрей Платонов... — могли бы составить честь любой литературе мира.
      В подготовке книг Бунина, Фета, Пришвина, Платонова участвовали известный литературовед Л.В. Крутикова-Абрамова, писатель, историк, литературовед В.В. Кожинов, литературный критик И.А. Дедков, вдова Пришвина — В.Д. Пришвина, вдова Платонова — М.А. Платонова. Ведущий редактор пригласил их для составительства, написания вступительных статей и комментариев.
      В серии «Отчий край» читателям было возвращено имя знаменитого писателя Евгения Замятина, произведения которого в нашей стране не печатались после его вынужденного отъезда за границу в тридцатые годы; были опубликованы не издававшиеся или давно не публиковавшиеся тексты Марина и Милонова, Фета, Недетовского, Пришвина, Платонова, Кубанева.
      Смысловая направленность воронежской книжной серии — верность отечественной литературной традиции, публикация произведений, в которых сильно и благородно проявились патриотические начала, мотивы общественного долга, народности, высокой сострадательной человечности.
      Издание тридцатитомной серии книг «Отчий край», за которую Виктору Будакову было присвоено звание заслуженного работника культуры Российской Федерации, стало событием в культурной жизни страны и послужило примером для других провинциальных издательств, позже осуществивших выпуск подобных серий.
      За годы работы в Центрально-Черноземном издательстве Виктор Будаков также подготовил и выпустил в свет десятки книг исторического характера («Поле Куликово», «Собеседник», «Мы были дети 1812 года»), произведения молодых авторов, художественные сборники «Чисто поле», которые стали первым подступом к книжной серии «Отчий край»; и еще одна книжная серия — «Ратная слава» — изначально разрабатывалась и далее издавалась при деятельном участии Виктора Будакова.
      В пору своего редакторства в Центрально-Черноземном книжном издательстве он отстаивал право писателей на издание новых произведений без губительных цензурных поправок. А для молодых авторов книги, отредактированные Будаковым, становились своеобразным пропуском в писательский Союз. По рассказам сотрудников издательства, Виктор Викторович являлся своеобразным центром притяжения, чему способствовали его эрудиция, чутье на слово, духовная стойкость, человеческие порядочность, отзывчивость, справедливость.
      В переломное для страны время Будаков выдвинул идею создания Центра духовного возрождения Черноземного края, стал его первым директором и главным редактором (1994-1997), разработал программу и книжный проспект, где главным было, — народная память, воссоздание культурных уголков на родной земле, рассказ о выдающихся событиях, именах, «культурных гнездах», памятниках истории, природы, укрепление родственных начал славянских народов, возобновление диалога поколений; был ответственным редактором или составителем «Библиотечки школьника», книг по историко-культурному наследию края и страны.
      Редактировал он также газеты «БИМ (издание для больших и маленьких)», «Труд-Черноземье», являлся заместителем главного редактора русско-сербско-черногорского журнала «Славянская душа», председателем редакционного совета журнала.
      Жаль, что покамест не осуществлены многие редакторские замыслы Будакова: издание духовно-философской библиотеки религиозных мыслителей и духовных подвижников средней полосы России, выпуск для юношества живописной истории родного края, издание летописи-энциклопедии Великой Отечественной войны на пространстве Черноземного края России, выпуск своеобразной Красной книги о черноземном поле, заповедном лесе, страдающем от человеческого вмешательства Доне...

      Волны человеческих судеб не похожи друг на друга.
      Одни люди просто плывут по течению, не выбирая свою волну, а другие такую волну ищут. Кто-то мечтает найти волну спокойную, близкую к берегу, а кто-то — найти ту единственную, что вынесет на стремнину жизни.
      Виктор Будаков выбрал для себя волну неспокойную, не обещавшую ровной, внешне размеренной и житейски успешной жизни.
      В молодости он отказался от предложения учиться в аспирантуре и поехал учительствовать на Кавказ, в далекое чеченское селение.
      В начале своего журналистского и писательского пути он всерьез обратился к темам, «карьерного» роста никак не обещавшим, — защита памятников истории и культуры; рассказы о разрушенных усадьбах, некогда «культурных гнездах»; сохранение природы; публицистические строки о выдающихся, часто неудобных для власти именах.
      Еще в 1965 году в статье «К имени его возвращаясь...» он не только поэтически рассказал о домике художника Крамского в Острогожске, но и призвал к его сбережению и будущему превращению в музей. Отчий кров художника в Острогожске был сохранен и получил статус музея.
      Чуть позже в небольшой заметке под названием «Доколе же?» молодой журналист настаивал на создании в Воронеже музея Анатолия Дурова, чем вызвал раздражение идеологических работников, считавших вопрос малозначимым и преждевременным; тем не менее, несколько лет спустя, в доме и на усадьбе, где жил выдающийся цирковой артист, музей был создан.
      Своими устными выступлениями и письменными страницами немало способствовал он и открытию музея в сохранившемся усадебном доме Веневитиновых в селе Новоживотинное. Сейчас это единственный музей-усадьба в Воронежской области. Но писатель защищает культурные «гнезда» не только в Воронежской области. Не без его участия в соседней Липецкой области возрождается бунинская усадьба Озерки, а на Тамбовщине — Мара, старинная усадьба рода Боратынских.
      На очереди другие инициативы Будакова — проведение российского праздника «Воронежская литературная осень», создание Бунинского литературно-мемориального заповедника на территории края, организация славянского этнографического музея, Славянская площадь, памятники в Воронеже Болховитинову, Афанасьеву, Снесареву... В течение последних десятилетий писатель ратовал за присвоение воронежским библиотекам имен Андрея Снесарева, Владимира Кораблинова, Василия Кубанева, Бориса Стукалина, Владимира Гордейчева, Алексея Прасолова и за проведение снесаревских, кораблиновских, стукалинских, кубаневских, прасоловских, гордейчевских чтений. Такие именные библиотеки теперь существуют, а чтения проводятся.
      Возглавляя Областной литературный музей имени И.С. Никитина (1997—2001), Будаков стал инициатором создания новых экспозиций, посвященных Андрею Платонову (первая в стране) и писателям Черноземного края двадцатого века, продуманного пополнения музейных фондов и публикаций о музейной деятельности, благоустройства партера и парка веневитиновской усадьбы.
      Если бы Будаков-писатель работал только за письменным столом, оставив насыщенную общественно-просветительскую деятельность, он давно бы, наверное, осуществил свои литературные замыслы. Но тогда бы остались неосуществленными многие его культурно-просветитель¬ские инициативы и дела, прекратились бы его постоянные на общественных началах выступления (а их было более полутора тысяч) в школах, вузах, музеях, библиотеках, которые он видит островками добра и подлинной культуры, могущими слиться в единый материк.
      Как говорилось вначале, многое сделано Будаковым для родного края впервые. Это не только многотомная книжная серия. Первые альбомы о Воронеже, еще десятки лет назад, изданы в Воронеже и Москве при его прямом писательском и редакторском участии. Писатель — победитель литературного конкурса, посвященного 400-летию города. Будучи депутатом Воронежского горсовета, Будаков выступил с большой статьей-обращением к землякам «Плацдармы памяти», вызвавшей широкий общественный интерес, после чего властями были предприняты меры по благоустройству линии Ратной Славы. Песенные произведения, созданные воронежскими и российскими композиторами на стихи Виктора Будакова, звучат в разных городах страны; а песня на стихи поэта-воронежца «Ангелы летели над Россией» впервые прозвучала на православные праздники и в день Победы в главном соборе России — храме Христа Спасителя.
      Виктор Викторович Будаков передал в дар библиотекам и музеям города и области более пяти тысяч книг. И по справедливости в воронежской городской библиотеке-музее имени художника, пропагандиста и собирателя народной культуры Петра Пономарева организован Славянский зал с постоянно действующей экспозицией о жизни и творчестве Виктора Будакова. На родине Виктора Будакова в школьном музее благодарными земляками также открыта экспозиция, рассказывающая о детстве, школьных годах, взрослой жизни и творчестве Виктора Викторовича. И в других селах и городах, где он учился, работал (Старая Калитва, Новая Калитва, Криничное, Россошь) существуют книжные уголки, посвященные писателю-земляку.
      Благодаря его творчеству, в котором главное — образы малой и большой родины, и благодаря выпестованной им книжной серии широко вошло в культурный обиход страны понятие «Отчий край», прирастая помимо родиноведческого, философким и иными смыслами. Будаков и его единомышленники предлагают в школьные и вузовские программы ввести факультативы, часы или даже специальные «пятнадцатиминутки» на уроках географии, истории, литературы, посвященные изучению отчего края.
      Сотни и сотни встреч, выступлений на общественных началах провел писатель в селе и городе, в вузах, школах, библиотеках, в разных уголках страны. Уместно отметить, что часть гонораров за свои книги Виктор Викторович передал в фонды культуры, мира, помощи чернобыльцам, на восстановление старинных усадеб и храмов.

      Как бы ни складывалась жизнь в житейски трудное время, он не считает возможным для честного литератора избирать легкий способ выживания, каким бы он ни был, а особенно — рекламный или рекламирующий: «Грустно было бы в оставшуюся жизнь уподобиться литераторам, ставшими изготовителями поделок, разбогатевшими на обслуживании всякого рода предвыборных кампаний «приватизационного легиона». Эти предвыборные кампании, где зачастую главным выборщиком является нечестно добытый капитал, — очередные пагубные фарсы нынешней российской жизни».
      О Москве он высказался кратко: «Много ли правды добудешь в Москве?» Столица многих несправедливо возвеличила, а многих достойных отвергла и сломала. Для столичной жизни требуется особый нрав, умение приспособиться, «расчистить» для себя жизненное и творческое пространство.
      Для Будакова навсегда столицей жизни стал Воронеж — «русский город на Русской равнине», город его счастливого «плена»:
      Сквозь грай чернокрылый, вороний
      Услышу — поет соловей...
      Веселый, печальный Воронеж,
      В плену у судьбы я твоей!
      Помимо родительских напутствий, благодарная память писателя хранит напутствия наставников, которые помогли ему в создании собственной шкалы ценностей: жизненных, социальных, литературных, политических.
      Виктор Будаков дорожит встречами с читателями, единомышленниками, друзьями. Здесь Валентин Распутин, Владимир Крупин, Владимир Гусев... Здесь и те, кто уже ушел из жизни: Борис Иванович Стукалин — человек-созидатель, высочайший профессионал издательского дела, возглавлявший союзный Госкомиздат и внесший огромный вклад в развитие отечественного книжного дела, отечественной культуры; Иван Иванович Акулов — редкой художественной силы писатель, поддержавший идею создания «Отчего края»; жизнеопределяющая для Будакова встреча произошла, когда он, сотрудник редакции воронежской газеты «Молодой коммунар», познакомился с писателем Владимиром Александровичем Кораблиновым, автором получивших всесоюзную известность романов о жизни Алексея Кольцова и Ивана Никитина — народных поэтов русского бытия. Кораблинов преподал прекрасные уроки жизни и мастерства молодому литератору.
      В любой творческой среде присутствует такой порок, как зависть. В характере Будакова совершенно отсутствует это опасное, разрушающее творческую личность качество. Как человек истинно талантливый, он замечает проявления таланта у других и искренне радуется, что еще в ком-то зажглась искра в Божья, и от этого мир стал светлее. Будаков стремится быть предельно честным и нести читателям только правдивое слово. За долгие годы творчества он не прибегал к «мимикрии» взглядов. Правда, однажды признал, что его взгляды претерпели некую возрастную эволюцию: «На веку — как на долгой ниве. Думаю, мало есть «счастливцев» которые проходят по жизни без обольщений, заблуждений, потерь. У многих за свой век — путь в выбоинах, происходит переоценка пережитого. Так у меня было с иными историческими периодами и лицами. С декабристами. Да и с литературными пристрастиями тех моих дней-заблуждений, когда ясная пушкинская строка не перечитывалась, время уходило на ознакомление со всякого рода художественно фрондерскими новациями. Для меня здесь одно существенное, и согласуется со старинным изречением, которое звучит примерно так, — кто в молодости не был романтическим поборником свобод и прогресса, тот не имел сердца, а кто к зрелым годам не стал традиционалистом-консерватором, тот не имеет ни сердца, ни разума, ни чести».
      Будаков обрек себя на отсутствие мыслительного покоя и выбрал нелегкую долю: помнить за всех и помнить обо всех. Но это для него стало счастьем: «Помнить — возвращать жизни другим. Счастлив ты, когда есть в тебе память и твоя, и рода твоего, и национальная, и всемирная».
      Парадокс: если раньше Будакову приходилось защищать творческое наследие Замятина, то теперь — Кольцова и Никитина. Вклад их в русскую литературу в наши дни модно приуменьшать: к досаде нынешнего мира, где все продается и покупается, где торжествуют сиюминутные празднества подмен, Кольцов и Никитин напоминают о вечном, духовном, о красоте правды, о трудной и честной судьбе народа.
      Будаков — потомок донских хлебопашцев — долгие годы продолжает дело великих подвижников и возделывает духовную почву родины для будущих поколений, вселяя надежду на вечность России, как явления духовного, метафизически вечного.
      Он и сам стал явлением в отечественной литературе. И с полным основанием о смысле его творчества можно сказать словами русского духовного мыслителя Ивана Ильина: «Нельзя человеку прожить без любви... Только созерцающая любовь открывает нам чужую душу для верного, проникновенного общения, взаимного понимания, для дружбы, для брака, для воспитания детей. Все это недоступно бессердечным людям. Только созерцающая любовь открывает человеку его родину, т.е. его духовную связь с родным народом, его национальную принадлежность, его душевное и духовное лоно на земле. Иметь родину есть счастье, а иметь ее можно только любовью». Родина, любовь, благодарность...
      Виктор Будаков, с любовью и благодарностью идущий по дорогам родины, по дорогам и временам родины и мира, соединяет в своем слове память о дне ушедшем, испытание настоящим и надежду на будущее.

      Виктория Стручкова

Вернуться наверх         Вернуться на главную страницу

 

Новости из жизни В.Будакова         

        


ПОИСК       

        

ДРУЗЬЯ САЙТА         

www.rossosh. info        

www.snesarev.ru         

www.boris-belogolovy.ru         

        

Рейтинг@Mail.ru
Рейтинг@Mail.ru