Сайт В.В.Будакова

О ВИКТОРЕ БУДАКОВЕ

 
Биография Виктора БудаковаТворчество Виктора Будаковаредактораская деятельность Виктора БудаковаПросветительская деятельность Виктора БудаковаОбщественное признание Виктора БудаковаФотоальбом Виктора БудаковаКонтакты Виктора Будакова

ВИКТОР БУДАКОВ. ВЕЛИКИЙ ДОН. ВОРОНЕЖ-ГРАД. —
Воронеж, 2002.

РЕКА ПАМЯТИ И СУДЬБЫ

      Ещё в молодости не столько по журналистской необходимости, сколько по воле сердца Виктор Будаков, уроженец донского села, исходил, изъездил донские городки и деревни на воронежской земле, позже — и весь Черноземный край. Увидел, перечувствовал, сказал в своих произведениях.
         В новой книге «Великий Дон. Воронеж-град», недавно вышедшей в свет в Центрально-Черноземном книжном издательстве по федеральной программе книгоиздания России, Виктор Будаков «развёртывает» свиток исторической жизни родного донского края. Да и не только донского. Испытания Дона — испытания всей страны. Автор «извлекает» образ Дона из глубины древних и недавних времён. И хотя это — не исторический роман, а книга стихотворений, но читаешь её как захватывающее именно историческое повествование. Повествование с большим охватом событий, имён, географических точек. От кочевых дорог древних племён до фронтового донского рубежа в годы Второй мировой войны. От Геродота и Мономаха до Бунина и Булгакова. От «Слова о полку Игореве» до «Тихого Дона»...
         Погружаясь в страницы сборника «Великий Дон. Воронеж-град», ощущаешь, видишь, как автор чутко внимает былому и текущему времени, как его сочувствующее сердце и соучастливый взгляд вбирают радости, скорби и тревоги жизни. Где Дон — дорога к морю,
         Как будто в вечность путь,
         С седого косогора
         Видна всей жизни суть.
         В былое взгляд направлю,
         И что — за мраком лет?
         Есть Дон — дорога к правде,
         Трудней дороги нет.
         Виктор Будаков — автор «Труда». В своих статьях, очерках, ответах на вопросы читателей он вновь и вновь возвращается к тревожным раздумьям о судьбах родины, отечественной культуры. Призывает по крупицам собирать во многом порушенное историко-культурное наследие, восстанавливать храмы и культурные «гнёзда», оберегать реки, воскрешать забытые имена. А ещё — вспомнить, воссоздать, написать родословную каждого села и даже каждой семьи. Животрепещущая мысль! Давно ли у нас и родословную Отчизны усекали так, словно и не было её тысячелетнего пути или словно в ней — только тёмное, только мрачное.
         Книга Виктора Будакова «Великий Дон. Воронеж-град» — из тех, что восстанавливают, воссоединяют прерванную нить времён и поколений... Она — об исторических, духовных ориентирах и ценностях, которые не дают пропасть душе, ведут дорогой правды.

П. Варфоломеев, журналист, соб. корр. газеты «Труд» (Воронеж)
// Труд-7 (Черноземье), 2003, 20 февр.

ВОЛНЫ ПАМЯТИ

      В новой книге, как мне представляется, сконцентрированы его главные мысли об отечественной истории, о народной жизни. С её страниц зримо предстают и «Иван-озеро, речка Урванка, ручеёк, вырастающий в Дон», и малая родина поэта — донское село Нижний Карабут, Старая и Новая Калитва, с которыми связала его жизненная судьба, и Россошь, и Павловск, и многие другие города и веси, для которых великая река, по словам Будакова, — «неизмеренных вёрст-времён очевидец, мой поводырь»...
         Я с малых лет был верою храним
         И понимал, что в жизни скоротечной
         Я всех живущих и ушедших встречу:
         Я понимал, как много должен им!
         И я, должник, спешил помочь кому-то,
         Не думая, что кто-то должен мне,
         И, может, счастье чувствовал я смутно,
         В словах не объяснимое вполне.
         «Великий Дон. Воронеж-град» — книга единая. Но она как бы двухтомник, потому что вторая её часть полностью посвящена Воронежу. «И город впадает в мир, как река в море», — пишет автор во вступительном очерке к «Воронеж-граду». Даже одни названия стихотворений много расскажут о том, что увидел автор в былом и сегодняшнем дне родного города: «Крепость», «Белгородская черта», «Тайницкая башня», «Парус и якорь», «Чижовский плацдарм», «Ротонда», «Воины-сибиряки»... И, конечно, — «Рылеев на Острожном бугре», «Жуковский и Кольцов», «Русь Никитинская», «Письмо Эртелю», «На родине Бунина», «Воронежские тетради», «Житель родного города», «Памяти писателя Кораблинова»...
         В истории города было всякое — и светлое, и мрачное. Поэт хорошо понимает это:
         Глазами живших и живущих вижу город —
         И мне его во все века любить...
         И потому ни радостных, ни горьких
         Его имён и улиц не забыть!
         Рассказывая о судьбе реки и города, Виктор Будаков, а его глазами и читатель, видит судьбу всей России, народа. Автор ведёт напряжённый диалог с прошлым, в котором, как в зеркале, отражаются и настоящее, и будущее. И великой благодарностью жизни звучат заключительные строки книги.
         Примиряющей вечности строгая верная песнь.
         И в былом, и в грядущем ждут честные, добрые люди.
         Тем спасибо, кто был. Тем от века спасибо, кто есть.
         Тем спасибо, кто будет...

Евгений Новичихин, поэт, секретарь правления Союза писателей России (Воронеж)
//Коммуна, 2003, 13 марта; Кольцовский сквер, 2003, № 4.

СПОЛОХИ СТОЛЕТИЙ

      Виктора Будакова читатели хорошо знают. И как автора разножанровых прозаических произведений, от малой новеллы до повести. И как поэта, многие стихи которого положены на музыку композиторами не только Воронежа... Знают и как серьёзного публициста, с достоинством отстаивающего ценности отечественной культуры. Причём во всех направлениях у автора органически присутствует историко-философское отображение родного края.
         Критика не раз отмечала сильные стороны творчества Виктора Будакова — историзм мысли и строки, лирическую энергию памяти и, конечно, мотив родины — и как малой донской пяди, и как части большого мира. Строгая, с «открытыми глазами» любовь автора к родным полям и пепелищам перерастает в глубокий, озабоченный интерес к миру. Повидав разные уголки России и разные страны, откликнувшись на увиденное «за морями» лирическими повествованиями и стихами, Виктор Будаков вновь и вновь возвращается к родным полям, очагам и погостам... Книга В. Будакова — для всех, кто интересуется не спрямлённой, догматически и бездушно прописанной историей Отечества, а сердечным и ответственным постижением его трудной судьбы.

А. Тимофеев (Павел Попов), журналист, историк-краевед (Воронеж)
//Воронежский курьер, 2003, 23 апр.

РОДИНА — БЫЛАЯ И ЖИВАЯ...

      Читаю историко-лирическую или лирико-историческую (трудно отделить одно от другого) книгу жизни поэта Виктора Будакова... удивительно искреннего в своих творческих замыслах и достижениях. Зов малой родины и чувство сопричастности с прошлым родного края и с исторической судьбой великой реки, ставшей колыбелью поэта, красной нитью проходят через всю книгу, через обе её части — «Великий Дон» и «Воронеж-град»...
         Читаешь, и кажется, что судьба реки, взрастившей поэта, и его собственная неотделимы — судьбы, отмеченные множеством «славных и бесславных сеч».
         Зачитавшись, не замечаешь, как уходишь всё дальше и дальше в прошлое, шагая поэтической тропой, проторённой автором от истока до низовья...
         Как надо знать и дорожить прошлым своего края, чтобы потом полюбить его искренне и навсегда! А свинцовые воды под ветром,
         И, как глянешь, — ни края, ни дна:
         На двух тысячах вех-километров —
         Племена, времена, письмена.
         Скифы. Греки, Хазары. Славяне.
         Князь, дружинник, мужик, атаман —
         Всяк да будет незлобно помянут,
         Как иных поминает курган.
         С крутосклона донского глядя, слагает свой стих поэт Виктор Будаков: оттуда и живая вода из криниц детства, оттуда усмотрел он негатив чёрных следов в былом и настоящем. Боль страны, родного Придонья полынной горечью наполняет сердце поэта, выливаясь в строки о далёком и близком.
         Я своим славянским сердцем
         Всё вобрал, чем край мой жил, —
         И родных, и иноверцев...
         Как длинна чреда могил!
         «В моих донских стихах, — признается поэт в прозаической главе «Стремнина» (не менее поэтичной, чем стих), — ветров, гроз и облаков больше, нежели солнца. Больше, чем я бы хотел, но что поделать? Таков он, мой Дон. В детстве реку даже в солнечный день я воспринимал стылой, грустной, а то и угрюмой. Может быть, от послевоенной разрухи, сельской бездолицы, окопов, огненных всплесков минных взрывов. В детстве живые облака я видел глазами своего дня, а позже — и облака прошлых, ушедших столетий...»
         Как бы ни жил поэт, в постоянных поисках восходя по тропе творчества вверх, строка его остаётся неизменно связанной с отчим краем, могучим Доном и древним градом, своей северной окраиной примыкающим к великой реке. Не мне судить, насколько мастеровит поэт в стихосложении, этим займутся критики и литературоведы. Мне, как впрочем, я думаю, и другим, важно, что его строка ложится на душу, близка и понятна его больная судьбою Родины мысль. И все же не могу не отметить, что поэтические приёмы Будакова — сравнения, метафоры и т. п., одним словом, поэтические образы — очень точны и художественно выразительны: «Баркас иссохший тёмен, словно крик», «И полей, и лесов многоцветная шаль», «История извечно — клад и прах», «Сломали державу, как лопасть весла», «Я, как рану, нёс с собой былое»», «Родина — былая и живая — синими глазами смотрит в Дон», «Наш мир — не захлопнутый ящик», «Вечер сжимает, как спрут», «И очередь, бессмертная в России, как очередь надежд и похорон», «Выдают за прямое — кривое, за свободу — ловушечный плен», «Цветёт чабрец — как стелет полотно», «Качает сто бед ковыль» и т. д.
         Ритмика стиха Виктора Будакова то спокойно-повествовательная, то напевно-грустная, а то и бунтарски-набатная, невольно заставляет сопереживать вместе с ним...
         Что за год на дворе, что за век на дворе —
         Вся держава идёт с молотка.
         И проникаясь искренностью этого восклицания, невозможно не согласиться с поэтом, что «коль народ не услышал тревожную весть — всё пойдёт с молотка, с молотка!»
         Правда поэтической строки, которая становится твоей правдой, боль — твоей болью, а радость, очень редкая и потому особенно надёжная, захлёстывает тебя с неимоверной силой. Откуда эта энергетика стиха поэта Виктора Будакова? Несомненно, и прежде всего, от таланта, умения воплотить мысль в строку, но мысль не выдуманную, а наполненную чувством, характерным для поэта. На мой взгляд, поэтическая строка — проекция образа самого автора. Не приемлю в серьёзной поэзии выдумку и конструктивизм. Поэтическая строка должна быть прежде всего искренней. Такими, искренними, я воспринимаю стихи Будакова. Верю ему, когда он, тоскуя о родных местах, говорит, что «помнила придонские криницы измаянная гонками душа».
         Свойство поэзии Виктора Будакова — через своё личное передавать глубоко патриотичные чувства, а сверх всего и современное и своевременное. Живое чувство истории, свойственное поэзии Будакова, делает его стих важным, интересным, заметным при первом же знакомстве...
         Хочется надеяться, что голос поэта будет услышан читателем, а книга его найдёт достойное место в школьных библиотеках, и в юных, только начинающих жизнь мальчишках и девчонках зажжётся огонёк любви к родному краю и к большой, многострадальной Родине...
         Живая вода Карабутской криницы,
         Ожина над Доном и голос веков
         Тебя научили любить и молиться
         И верить в Россию, поэт Будаков.
         Зови и веди, зажигай своим словом.
         Обрыдла до смерти неясная новь.
         Напомни забывшим, что первооснова
         К Отчизне, как к дому родному, любовь.

Светлана Ганжа, поэтесса (Воронеж).
Отклик. 2003. Архив составителя.

ГЛУБОКИЙ КОЛОДЕЦ

      Стихи, пронизанные нефальшивой любовью к Отечеству. Глубокая реалистическая поэма. Блестящая беллетристика. Исторические и биографические повести.
         И всё это — в одном авторе и человеке. Воронежец Виктор Будаков. Наверное, со времен Владимира Солоухина не найдём мы равной фигуры в российской литературе по разнообразию литературных дарований.
         Всегда думаю, глядя на Виктора Викторовича Будакова, как непохож он на маститого известного творца, чуть не полвека отдавшего отечественному слову. Как трогательны и подчас хрупки его жизненные поступки, как ненавязчивы и ненапористы суждения. «Сокровенные» — так определил таких людей Андрей Платонов, ещё молодой, встречая их на этой же воронежской земле.
         Иной раз, глядя на него, приходит мысль — да, именно так надо растворяться в толпе, в круговороте, скромно идя по улице, поглядывая на утренние деревья, и только так никогда не разорвётся натянутая пуповиной связь с грохочущей вокруг жизнью. И наоборот: только «забронзовел» человек — и начинается отсчёт его конца. Как писателя. Повсюду ещё гремит его дежурный надтрибунный голос, но ничего уже не оставит на земле потерявший душу голос.
         Да, неисповедимы пути Господни, как и неисповедимы пути писательские. Каждому отмерен и срок жизни, и срок творчества. Как часто они не совпадают. Может быть, именно в скромности и нерастраченности духовного мира и лежит секрет неиссякаемого будаковского слова.
         «Великий Дон. Воронеж-град» — это не просто книга. Это тот самый «колодец у белой дороги», который с таким трепетом искал молодой Виктор Будаков. Но это колодец, полный ключевой воды, среди сегодняшней духовной засухи. Вслушайтесь в названия глав — «Душа и камни», «Песенная роща», «Бакены в тумане», «Два крыла», «Петровский парус», «Глубокие реки»... За каждой главой — огромная даль времени и пространства, памяти и судьбы.
         Книга эта, словно русло Дона, прошла через Россию. Здесь слились, как воды притоков, через одну человеческую судьбу — эпохи и пласты конкретной человеческой жизни и жизни России, преломленной в одной душе, в одном сознании. И чего таить, конечно же, не Дон и не Воронеж, а будаковский сохранённый художественный мир соединил всё это воедино, и вот перед нами книга совестливая, широкого и глубокого взгляда, историческая и современная, в которой за жизнью личности ощущаешь народное бытие.
         Конечно, в наши дни тяжёлых испытаний для каждого истинного российского творца — сделать такую историческую, в слове обобщённую ретроспективу — это труд-подвижничество.
         Но, как правило, в таких трудах теряется поэтическая возвышенность и окрылённость повествования. В том и особенность, таинство Будакова как автора, что он не потерял свои крылья в этой работе. Они везде парят над излучинами Дона.
         И самое главное. Книги пишут разные: для историков и для современников, для уходящих и для входящих поколений, для людей города и людей деревни. В этой же будаковской книге все найдут свою частицу жизни, частицу сердца. Потому, что автор уловил особые звуки, которые издаёт само течение жизни, и подарил их нам с холодными струями Дона.
         Ополосните лица и души этой ещё не обмелевшей водой со стремнины, и вы вспомните «колодец у белой дороги», имя которому — творчество Виктора Будакова.

Владимир Шуваев, поэт, член Союза писателей России (Москва)
// Российский писатель, 2003, август, № 14.

«ЭТО ВРЕМЕНИ КРУГОВОРОТ...»

      «Великий Дон. Воронеж-град» включает стихи разных лет, посвящённые родному краю, а также развёрнутые исторические очерки-повествования о донском крае и городе Воронеже. Будаков — автор удивительный. Его стихи часто насыщены публицистикой, а публицистика оборачивается поэзией. Поэт одновременно выступает как историк, исследователь, философ, краевед, эколог, провидец судьбы страны.
         Поэт стоит на перепутье веков, свободно соединяет походы и битвы древних дружин, скифские курганы, хазарские поселения, степные ковыли на целинных косогорьях с размышлениями о горькой судьбе, выпавшей на долю донских казаков, об оскудевших донских берегах. Его стихи пронизывают радость и грусть, чувство давнего родства с прибрежными осокорями, древними курганами и меловыми кручами. Эти чувства сопричастности и рождают его стихи. Это предков высокие души,
         Это времени круговорот.
         Автор свободно перемещается во времени, он словно живёт в разных измерениях, чувствуя древнюю историю родных мест, далёкую жизнь предков как свою собственную. И мы как бы видим вместе с поэтом огни степных костров, слышим ржание коней воинов дружины Дмитрия Донского.
         Но при всей высокой эпичности стихи Будакова очень современны. Через ретроспективу он осмысливает и оценивает нашу жизнь, заглядывает в будущее.
         Есть у поэта неожиданные эпитеты, яркие сравнения, метафоры: «цветастый сенокос», «низкого неба сталь», «жилы гремучих автострад», «красная наволочь закатного неба», «вьюга волчицею в ночь голосит». Или вот такие строки: Пролетели года —
         Как слепые случайные кони!
         Но сам поэт в стихотворении «Отчий край» заявляет:
         Лукавых я подобий избегал,
         Метафор и сравнений...
         В них ли смысл?
         Действительно, сила его стиха проявляется в другом: в огромной ёмкости слова, в лирическом стиле повествования, создающем особую убедительность, правдивость, жизненную точность. А вместо обычных эпитетов и сравнений поэт широко использует парные сочетания со словами-приложениями: простор-окоём, горечь-беда, гром-соловьи, былина-отчизна, судьба-строка, бакен-огонёк, осенне-стихшие поля, просил-взывал, нежить-заря, ловушка-дверь, волна-тоска. Такие сочетания несут большую эмоциональную и образную нагрузку.
         Виктор Будаков сформировался как писатель и мыслитель на перекрёстке русских, украинских и казачьих реалий и традиций. Он с гордостью говорит о себе:
         Я счастлив, что славянским словом,
         Раздольно-песенным, крещён.
         Хочется поздравить читателя с новой своеобразной, удивительно талантливой книгой-исповедью, вышедшей в Воронеже.

А. Белкин, музыковед, заслуженный работник культуры РФ (Тамбов)
//Тамбовская жизнь, 2003, 7 окт.

О РОДИНЕ ОН СЕРДЦЕМ РАССКАЗАЛ

      И вот мы снова сидим рядом в школе, за одним столом, как и пятьдесят лет назад. Тогда появился в нашей Новокалитвенской средней школе красивый кареглазый мальчик из Нижнего Карабута Витя Будаков. Многие девочки из нашего класса заглядывались на него, а он был влюблён в поэзию Лермонтова, Блока, Есенина.
         Недолюбливая танцы и шумные сборища, мы выпускали стенную газету, помещали в ней свои лирические и юмористические стихи, цитировали любимые строки великих...
         Много лет прошло с тех пор, много воды утекло в Дону, и теперь, на встрече с учениками нашей школы, мне, не любителю говорить по бумажке, пришлось записать все общественные, литературные достижения, знаки признания, «титулы и звания» Виктора Викторовича Будакова, для которых листа не хватило...
         Даже не верится, что всё это сделал и продолжает делать тот паренёк, который в 1958 году в Новокалитвенской районной газете «Красное знамя» опубликовал свои стихи после поездки в Румынию — как награду за работу на колхозном поле.
         Мысль о доме-России
         Грустной радостью жжёт.
         Там черняво-красивая
         Меня помнит и ждёт.
         Давно вышла замуж за другого и состарилась «черняво-красивая», но тема Родины стала лейтмотивом всего его творчества.
         Тема Родины звучит и в первых его книгах... и в последнем сборнике «Великий Дон. Воронеж-град». И подзаголовок «Волны памяти и судьбы», и даже сама обложка, фиолетово-красная, с расплывчатыми бело-сиреневыми силуэтами тающих в дымке башен настраивает на временную и пространственную даль.
         Книга состоит как бы из двух поэтических сборников, тесно связанных одним лирическим героем, одним мотивом, и прозаические эссе, предшествующие стихам, не кажутся чужеродными в этом поэтическом томе. Да и язык прозы — образный, точный, ни с чем не сравнимый будаковский стиль, присущий автору в любом произведении, независимо от жанра.
         Древние племена, раннюю жизнь славян, петровские флотилии и виселицы, Гражданскую войну и коллективизацию, сброшенные кресты и колокола с колоколен, окопы Великой Отечественной — всё это видел Дон и и обо всём этом не даёт забывать автор в своём художественном, историческом видении. Поле Куликово и Миронова гора, мало кому известная Николаевка и губернский Воронеж; Веневитинов, Булгаков, Платонов, а рядом старшие товарищи поэта — Жиляев, Белокрылов, Прасолов. Но это не просто перечисление имён, событий, названий, а поэтический рассказ о родном: «О родине я сердцем рассказал».
         Через чуткое сердце поэта пропущена боль и радость: Дон, ночной Воронеж, осеннее многоцветье. Но над всем довлеет ответственность за всё происходящее и желание защитить, спасти свою реку-жизнь. Порой это чувство сына, пытающегося поддержать стареющего отца, и всегда — отцовская забота о будущем не только своих сыновей, но и всех детей России, и всей земли.
         Как мне тебе помочь?
         Плещешь волной-тоской,
         Словно бы темень-ночь
         Движется в край донской.
         Отсюда — и молящий призыв к Всевышнему:
         Дом мой нетихий — Дон!
         Боже, не дай пропасть!
         Несмотря на «концесветно-всемирные грозы», поэт верит:
         Всему свой срок — веселью и печали,
         Земному — стол, а горнему — Престол.
         Пусть у России будущей — молчанье,
         Но у неё и будущий глагол!
         И эту свою боль, чувство ответственности за всё, что происходит в мире, Виктор Викторович Будаков не только передаёт в стихах, но и старается донести до людей разными способами: настойчиво стучится в двери высоких кабинетов, пишет животрепещущие публицистические статьи, выступает на заседаниях областной Думы, а также перед многочисленными городскими и сельскими аудиториями.
         ...Внимательно слушают старшеклассники бывшего выпускника. Западают в юные души слова о добром и вечном, о непреходящих ценностях русской литературы. Светлеют лица учеников и учителей, когда в зале начинает звучать высокодуховная, торжественная песня на слова Виктора Будакова «Ангелы летели над Россией», в дни больших праздников исполняемая в храме Христа Спасителя.
         И хочется верить, что это —
         Примиряющей вечности строгая верная песнь...

Раиса Каменева-Козаева, учительница, библиотекарь
(Новая Калитва, Воронежская область). 2004.

«НЕ КОНЧАЕТСЯ ТИХИЙ ДОН!»

      Свою новую книгу «Великий Дон. Воронеж-град» Виктор Будаков привёз в родное Придонье тёплой золотой осенью и подписал её для меня так: «С донских холмов вглядываясь в прошлое и будущее...» И я читала и вглядывалась вместе с писателем...
         Подзаголовок книги — «Волны памяти и судьбы» исподволь настраивает читателя на медитативный (в лучшем смысле слова) лад. Этому способствует и оформление обложки — в туманной красно-сизой дымке, в наплывах волн «прапамяти» выплывающий то ли монастырь, то ли остов неведомого града. А под обложкой — волны прозы перемежаются с волнами поэтических размышлений писателя о «сполохах века», «славянских крепостях», «Петровских парусах»... Не могут по-особенному не тронуть стихи Виктора Будакова с названиями-вехами края родного, узнаваемого: «Россошь», «У Мироновой горы», «Жили-были в Духовом», «У Калитвы-реки», «Острогожский полк», «Чижовский плацдарм», «Романс Кольцовского сквера».
         По прочтении книги нашего земляка возник у меня единый, целостный её образ: «Книга-ковчег». Так выплывем же и спасёмся!
         С неба шумно ударил град,
         Раня листья приречных крон.
         Я гляжу вперёд и назад...
         Не кончается тихий Дон!

С. Ляшова-Долинская, поэтесса, член Союза писателей России (Россошь, Воронежская область)
// За изобилие, Россошь, 2004, 6 апр.

О ЧЁМ ПОВЕДАЛА РЕКА

      Дон-дон-дон-дон — набатом отзывается в душе прочитанное и осмысленное. Это я о книге писателя Виктора Будакова «Великий Дон. Воронеж-град (Волны памяти и судьбы)». К чему зовёт набат? Глубокие своей исторической правдой публицистические статьи и рождённые влюблённостью в родной край стихи ведут читателя по великой реке от истока к устью, причём ведут не только по раздолью пространства, но и по бесконечности времени...
         Когда читаешь эту книгу, представляется, что течение великой реки, то чётко-ритмичное, то неспешно-раздольное, порой навевает автору стихотворные формы и образы, а бывает, открывает тайны истории. Истории с большими именами — Дзиньковского, Петра и его соратников, Мазепы, Стеньки Разина, Кондратия Рылеева... История эта писана кровью, потом и слезами придонцев.
         А главное, что ощущаешь, прочтя книгу, это истинный смысл слова патриотизм — «любовь к родине», к родине, а не к государству, не к вождям, не к партиям и правительствам — к родине, которая всегда была, есть и будет.

В. Волдочинский, журналист (Острогожск, Воронежская область)
// Острогожская жизнь, 2004, 27 июля.

ВЕРНЫЙ СЫН ДОНА

      Открыв эту книгу, уже невозможно оторваться от страниц, где каждое слово — о великой, многострадальной, знаковой для русской истории реке Дон...
         Книга «Великий Дон. Воронеж-град» являет Будакова как собирателя духовных богатств России, летописца великих, эпохальных событий в истории русского народа, вершившихся на земле, омытых волнами Дона. Редкостный дар Виктора Викторовича, объединяющий в себе эрудицию историка и вдохновенное поэтическое слово, властно притягивает к себе в повествовании о Доне и Воронеже — главном городе реки...
         Вольно, прихотливо движение авторской мысли, органично сопряжение разных эпох, событий: седая древность, русское средневековье, Великая Отечественная и нынешнее смутное время с исполненными пронзительной боли и тревоги вопросами:
         Устоит ли Россия?
         Пропадут ли ключи?
         Устоим ли в России?
         Тихий Дон, не молчи!
         В конце книги приведены отзывы выдающихся деятелей науки, педагогики, литературы, отмечающих патриотичность творчества В.В. Будакова, благородство его языка, неутомимость исследовательских поисков...

В. Положенцев, журналист, литературовед (Новомосковск, Тульская область)
//Новомосковская правда, 2005, 15 янв.

Вернуться наверх     Вернуться на главную страницу

 

Новости из жизни В.Будакова         

        


ПОИСК       

        

ДРУЗЬЯ САЙТА         

www.rossosh. info        

www.snesarev.ru         

www.boris-belogolovy.ru         

        

Рейтинг@Mail.ru
Рейтинг@Mail.ru