Сайт В.В.Будакова

ПРОЗА

 
Биография Виктора БудаковаТворчество Виктора Будаковаредактораская деятельность Виктора БудаковаПросветительская деятельность Виктора БудаковаОбщественное признание Виктора БудаковаФотоальбом Виктора БудаковаКонтакты Виктора Будакова

СЛАВЯНСКИЙ МИР
из сборника
"О КУЛЬТУРЕ РУССКОЙ ПРОВИНЦИИ"

       Нынешний Чернозёмный край — в древности перекрёсток дорог больших и малых племён — давно уже славянский край. Ещё когда Кирилл и Мефодий просветительствовали на Мораве, здесь, на берегах Воронежа и Дона, уже укреплялась городищами тревожная окраина восточнославянского мира. И не минут его, или произойдут поблизости, события общеславянской значимости — степные набеги на Русь и походы Руси в степь и пропетый вослед им славянский эпос — «Слово о полку Игореве», монголо-татарское нашествие, Куликовская битва, Петровский флот, белый повстанческий Дон, Великая Отечественная война...
       Святитель Митрофан Воронежский по времени стоит первым в череде выдающихся подвижников православия, рождением или служением (а чаще — и рождением, и служением) связанных с Черноземьем и украинскими, белорусскими пределами. Питирим Тамбовский, Иоасаф Белгородский, Кирилл (Ляшевецкий), Тихон Задонский, Евгений (Болховитинов), Антоний (Смирницкий), Серафим Саровский, Феофан Затворник, Макарий (Булгаков), Серафим (Аретинский), Леонтий (Лебединский), Амвросий Оптинский, Петр (Полянский), Силуан Афонский, Лука (Войно-Ясенецкий)... Каждый из них пастырским подвигом, обетом, молитвой и проповедью, собственными духовными сочинениями так или иначе продолжил высокую миссию Кирилла и Мефодия.
       Давно уже Чернозёмный край — страдное поле восточного славянства, близких судеб русских, украинских, ещё казачества, в котором перемешались и породнились многие крови и стихии, но прежде всего — русские и украинские. Российские области — Воронежская, Белгородская, Курская добрососедствуют с украинскими — Луганской, Харьковской, Сумской: яры, просёлочные дороги, реки из одной области перетекают в другую; вспомним, что и Брянская область, сопредельная с Гомельской — белорусской, прежде являлась частью чернозёмной Орловской губернии. Таким образом, Черноземье есть тот край, где географически, исторически живёт «чувство семьи единой» трёх восточнославянских народов, их общей доли: столетье за столетьем на сопредельных нивах растили и пожинали хлеба, воевали бок о бок в близких и далёких битвах, пели песни одной душевной настроенности.
       Выдающиеся уроженцы Чернозёмного края из века в век крепили и крепят «град» духовной общности и взаимности восточного славянства. Воронежец Болховитинов, пастырь и историк, исследовал древности как новгородские, так и киевские. Киев воздал должное нашему земляку, митрополиту Киевскому и Галицкому, согласно завещанию похоронив его в Сретенском приделе древнего Софийского собора и живым сохранив в своей памяти. Соратник Болховитинова Калайдович, учёный-историк с елецкими корнями, много занимался вопросами культуры и языка Малой и Белой Руси, составив даже «Краткий словарь белорусского наречия». Уроженец белгородской Слобожанщины, артист Щепкин выступал на сценах и русского, и украинского, и белорусского театров. Русский народный поэт, воронежец Кольцов не только нашёл задушевные слова об украинских чумаках, их дорогах и песнях, но и сам пытался писать на украинском. Выходец из воронежской Слобожанщины, историк и поэт Костомаров создавал свои учёные труды и песни и на украинском, и на русском языках. Уроженец Богучара, тесно связанный всю жизнь с воронежской землёй фольклорист Афанасьев в своих знаменитых «Поэтических воззрениях славян на природу» представил пласты ранних культур славянских народов не только восточной ветви, но и западной, и южной. Уроженцу Острогожска художнику Крамскому дорог был поэтический мир Гоголя. В Воронежском художественном музее имени И.Н. Крамского хранятся эскизы художника к гоголевской повести «Тарас Бульба». Рождённый в Воронеже писатель Бунин, лауреат Нобелевской премии, в молодости исходил, изъездил Украину, не раз бывал в Белоруссии и поэтически их увидел и запечатлел в вершинном своем произведении — романе «Жизнь Арсеньева». С Белгородчины учёный-историк Кондаков, европейски известен трудами по истории и искусству Византии и балканских славян. Выросший на орловско-липецкой земле учёный-славист Селищев — выдающееся имя в балканистике. Украинский поэт Плужник, взращённый воронежской Кантемировкой, переводил на родной язык «Тихий Дон» — рус¬ский эпос двадцатого века.
       Большие имена Чернозёмного края — называть и называть... Философы-публицисты братья Киреевские, Хомяков, Станкевич, Астафьев, Данилевский, о. Сергий Булгаков, литературные деятели Страхов, Никитенко, учёные Северцов, Семёнов-Тян-Шанский, Вернадский, писатели Лесков, Пришвин, Платонов, композиторы Верстовский, Калинников, Свиридов, Тихон Хренников... все они внесли самобытные слова и краски в духовно-культурную книгу восточного славянства.
       А выходцы из Украины и Белоруссии сказали своё, неотменимо-памятное о России. Иные — так и побывали в Чернозёмном крае, находя здесь и гостеприимный кров, и вдохновение. Григорий Сковорода, Владимир Даль, Всеволод Гаршин, Якуб Колас, Михаил Булгаков, Владимир Пичета, Александр Довженко... В дни Великой Отечественной войны в Воронеже размещались редакции главных газет Украины и Белоруссии, где работали известные украин¬ские и белорус¬ские писатели.
       Вспомним и Черняховского, уроженца Украины, полководца, войска которого обороняли и освобождали Воронеж, входили в Киев, Минск, Вильнюс, первыми выдвинулись к восточно-прусской границе. В молодости памятник Черняховскому я ещё мог видеть именно в Вильнюсе, там его и фотографировал. Но эпохи меняются, и новые времена рождают новые реальности, отбрасывают и ценности, и призраки, и символы прежних, часто не задумываясь, где ложь, где правда. Отверженный литовской столицей памятник погибшему Черняховскому по справедливости и с благодарностью принял Воронеж.
       Славянство и его культура открыты «граду и миру». Как и красота освоенной им земли. На славянской дороге — выстраданный завет: подлинное объяснение с близкими и далёкими людьми и народами осуществляется не угрозами, танками и бомбами, но пониманием своеобразия других, признанием самобытности всех и каждого.
       На разломе тысячелетий, в суетное время новых кордонов и шлагбаумов, новых прельщений, спешно пытающихся поделить и разделить народы, нам по-настоящему может помочь прежде всего память. Память о нас же, вчерашних и давно ушедших. Не умильно ласкающая наше трудное общее прошлое или же агрессивно его отметающая. С открытыми глазами память! Строгая, ответственная память об исторических, культурных, социальных судьбах славянства.
       Есть праздники, которые естественно, без госчиновничьего нажима и пропагандистского барабана, входят в жизнь народа. Среди таковых — День славянской письменности и культуры. Единственный у нас праздник — и духовно-религиозный, и светский. Начало ему было положено «на низах»: не правительственными циркулярами, а стараниями и волей энтузиастов славянской культуры. Начало празднику положила не столица, не корневые старинные русские города, но Мурманск, его общественность, прежде всего, Мурманская писательская организация.
       Теперь это всероссийский праздник. Большая трибуна, громкая эстрада, сверкающий фейерверк. Город, который определяют столицею торжеств, прихорашивают: выделяются средства из федерального бюджета, из местной казны. Разумеется, во множестве произносятся душегреющие слова о славянской взаимности, общности, дружбе, о всеединстве и высоком духовном уровне славянской культуры. Торжественно и хорошо. Между тем нельзя не понимать, что не всё столь безоблачно, что у реальной жизни свои слова — жёсткие и непраздничные. Уходят красочные волны торжества. Словно палые листья (невольно вспомнишь «Фиесту» Хемингуэя), подметаются пустые бумажные, пластмассовые упаковки, сорные следы празднества. А вопросы — остаются.
       В данном случае речь даже не о славянском вопросе в его философском, духовном, геополитическом измерении. Пушкина, Тютчева, Достоевского, разумеется, не только их, глубоко занимали исторические судьбы славян, их путь и бытие, их будущее. Надежды и упования во многом не подтвердились, тревожные пророчества и предостережения во многом стали печальной реальностью. У ныне глобализованного, однополярного мира, где в осколках, в трещинах дрейфует славянский айсберг, — своё угадываемое предначертание, своё будущее, полное техногенных, экологических, социальных, межконфессиональных, этнических потрясений. Но здесь говорим о более простом и предметном. О достоинстве и действенности нашей памяти.
       Славянская культура созидательна и человекообъединительна. Её творцы — в ареопаге культуры всемирной. В том числе, и уроженцы воронежской земли. Вспомним имена не на широком слуху, вне хрестоматийно цитируемых. Павел Муратов — из уездного Боброва — проникновенный знаток и отечественного и западного искусства, а его «Образы Италии» и по сей день, может, лучшее, что в этом роде написано о стране полуденного солнца. Леонид Бельский — из уездного Коротояка — осуществил перевод на русский «Калевалы», классический перевод, подобно бунинскому переводу «Песни о Гайавате», глубоко и поэтично в строке передавший дух и быт народа. Андрей Снесарев, уроженец донской слободы Старая Калитва, — это его труды по Индии и Афганистану и поныне сохраняют живой научный, этнографический, геополитический смысл.
       Уже обращался я к местным властям, взывал к общественности с предложением организационно объединить всё то, что можно назвать — «Славянский мир». Издавать альманах соответственной направленности. Переиздавать народные сказки, предания песни, пословицы и поговорки, фольклорные труды. Проводить выставки картин, изделий народного промысла, поэтические фестивали. Наконец создать Славянский Дом, где могли бы разместиться и библиотека, и славянский лицей, и этнографический музей, в котором были бы представлены со всеми предметами старинного быта русская изба, украинская хата, казачий курень, и где бы преподавались полноправно и полноценно курсы истории и культуры славян — засельников Чернозёмного края — русских, украинцев, белорусов, а также казаков, в которых русские, украинские корни переплелись неразрывно.
       Рано или поздно надлежит быть в Воронеже и Славянской площади. Быть — ради честного понимания истории нашего города, когда-то стоявшего порубежной славянской крепостью. Быть — с памятью о драматическом славянском пути. В «Письме вождям Советского Союза» Александр Солженицын сказал: «Я желаю добра всем народам и чем ближе к нам живут, чем в большей зависимости от нас — тем более горячо. Но преимущественно озабочен я судьбой именно русского и украинского народов, по пословице — где уродился, там и пригодился, а глубже тоже — из-за несравненных страданий, перенесённых нами».
       При этих словах невольно вспомнишь и поистине страдный, героический и страдальческий путь сербского народа, который веками выдерживал жестокое давление двух разноконфессиональных империй, а на исходе двадцатого века от Рождества Христова в одиночку сгорал, стоял и выстоял под бомбёжками воздушных армад северо-атлантического блока.

2003

Наверх    Вернуться на главную страницу    Вернуться на страницу Творчество

 

Новости из жизни В.Будакова         

        


ПОИСК       

        

ДРУЗЬЯ САЙТА         

www.rossosh. info        

www.snesarev.ru         

www.boris-belogolovy.ru         

        

Рейтинг@Mail.ru
Рейтинг@Mail.ru